Суббота, 22 Апрель 2017 14:28

Тропами революции

Автор  Андрей Фёдоров
Оцените материал
(0 голосов)

1387183277 skalnye tropy«Армянскому радио задали вопрос: А правда, что товарищ Мкртычян выиграл в лотерею автомобиль «Москвич? Армянское радио ответило, что в целом это правда. Только не Мкртычян, а Микелашвили. И не «Москвич», а «Волгу». И не в лотерею, а в преферанс. И не выиграл, а проиграл». Анекдот этот старый вспомнился мне, когда я узнал об отставке со своего поста начальника управления информации и массовых коммуникаций Белгородской области товарища Киреевой.

И дело не в том, что всё это не вполне отставка. А, скорее, в том, что этот кадровый ход просто упрашивает кого-то провести учёт итогов почти пятилетней работы власти на направлении коммуникаций. Причём, уже на старте такой ревизии любому вменяемому специалисту очевидно, что в преферанс перманентных реформ и бесконечных, слишком амбициозных перестроек здесь проиграна даже не «Волга». А, в общем-то, всё когда-то единое и когда-то информационное пространство Белогорья.

То есть больше ни профессионального единства, ни потока информации, ни, честно говоря, хоть какого-то пространства здесь нет.

То есть, если открыто смотреть правде в лицо, за полгода до выборов белгородского губернатора и за год до выборов президента страны у здешней так называемой «партии власти» не осталось практически ни одного надёжного информационного инструмента. Такого, чтобы не только регулярно обеспечивал крепкий канал информационной связи с населением, но и давал хоть какую-то коммуникацию, устанавливая хотя бы слегка открытую и хотя бы немного доверительную обратную связь с народом.

С тем самым народом, который нужно сейчас убедить в верности и правильности современного политико-экономического курса. Убедить в том, что нынешняя наша жизнь как минимум на 70 процентов совпадает со всем тем, о чём мы, белгородцы, каждый день мечтаем.

Чтобы несколько лет назад предсказать, что будет здесь именно так грустно, не нужно было быть каким-то сверхъестественным пророком. Когда какие-то люди, по совершенно неведомым причинам, вдруг проникаются великими амбициями – типа, свернуть горы и заставить небо упасть на землю, так получается всегда. Тем более, когда нет для этого ни интеллектуальных, ни кадровых, ни финансовых, ни каких-то других, хоть сколько-нибудь действительно значимых ресурсов.

Собственно поэтому я и покинул когда-то свой родной и любимый город: места мне в этой феерической затее – по пилению под собой и коллегами самых крепких суков – просто не могло найтись. Да и взгляд издалёка – он часто намного верней.

Где-то четыре-пять лет назад новые специалисты по управлению коммуникациями в Белогорье начали свою информационную революцию с совершенно недопустимой вещи. Эти неизвестно откуда взявшиеся ребята и девчата вдруг начали учить нас жить. Как будто мы, белгородцы – неуспевающие школьники, а они – великие, всевидящие и всезнающие педагоги.

Печаль здесь была даже не от того, что попытались начать учить жизни господа не самого великого жизненного и совсем уж ничтожного профессионального опыта. То есть, по большому счёту, самозванцы.

Недоумение возникало от того, что учить правильной жизни нас – людей, вынесших на себе и брежневский застой, и горбачёвскую гласность, и ельцинскую перестройку, прошедших все возможные и даже невозможные битвы, разборки, афганы, чечни и прочая, прочая, прочая – было занятием заведомо обречённым. Потому что изначально бессмысленным: ведь даже сам Иисус оставил нам только несколько общих заповедей. В основном о том, как нам не навредить самим же себе. И вместо назидательных «пошаговых инструкций» он – навсегда – подтвердил нашу вечную и ежесекундную лично-индивидуальную свободу выбора.

До начала коммуникационной революции в Белогорье, которую в последние годы и олицетворяла собой в моих глазах товарищ Киреева, только пасторы бесконечных заокеанских протестантских церквей не сомневались в том, что они, как особо избранные, обладают окончательной монополией на истину. Докатившись до нас подобная душевная и интеллектуальная беда, сначала привела к фактическому запрету в Белгородской области наружной рекламы. Или, уж по меньшей мере, объявлению ей тотальной войны. На каждом углу и у каждого щита. Возможно наши «наставники» увидели в «наружке» тот самый «дьявольский искус», что, как мы знаем из хороших англоязычных книг, постоянно соблазняет тамошних, уверовавших в собственную непогрешимость пасторов.

И вот вместо глупых и весёлых рекламных историй, вместо пышущих невероятным изобилием и горячим желанием жить рекламных плакатов белгородцев попытались визуально одолеть нравоучительными афоризмами. Под избитыми-изъеженными клип-артами, тупо стыренными из сети, стали размещать высокопарные указания с непонятно к кому обращёнными призывами. Особо замечательна при этом была цветовая гамма новых наглядно-рекламных образов – она как бы сама собой утверждала бесконечную унылость и невыразимую банальность новой белгородской мечты.

Так был закрыт первый надёжный коммуникационный канал. Имеющий на людей особенно сильное влияние – потому, что действовал, во-первых, на уровне подсознания, не подвергаясь критическому осмыслению, напрямую внедряясь своими смыслами и символами прямо в сферу самых острых желаний индивида. Причём, вся эта рекламная яркость образов наружной рекламы не столько работала на сам маркетинг, сколько автоматически программировала людей на то, что современная жизнь вся такая яркая и такая интересная. А, значит, такой же – яркой и интересной, несущей изобилие, новые мечты и новые желания, автоматически становилась и здешняя власть.

А во-вторых, вся эта постоянно маячившая перед глазами могучая образность задавала, буквально жёстко детерминировала неосознанные направления движения внутренней жизни. Того самого неизбежного в любом возрасте «движняка» духа человека. То есть определяла и подсказывала простые и понятные способы удовлетворения того духовного голода, что всегда присущ мыслящей и, значит, жаждущей личности. То есть обеспечивала личности – хоть маленькой, хоть большой, что называется, «правильную социализацию». Ту самую, в которой нет ни митингов 26 марта, ни памяти о революции 1917-го, а есть только поступательное насыщение и исполнение глубоко личных задач и устремлений.

Эта акция – по изъятию потребительских образов из потребительского общества – привела к невиданному погружению в почти советский голод на мотивирующие символы. Дошло даже до унизительнейшего запрета на размещение картинок красивых женщин в красивом нижнем белье в магазинах и отделах линжери. А ведь до этого, замечу, не добирались даже партийные аскеты в СССР.

Возрождённый из небытия голод на яркость и непрерывный фоновый шум современности, которыми всегда должно быть наполнено бытие горожанина, очень скоро выразился в резком росте желания белгородцев уехать куда-нибудь отсюда. «Туда, где не так скучно» – о такой главной тенденции в умонастроениях и малых, и старых, стали говорить практически все независимые соцопросы.

А потом, попозже, реальная неисполнимость этого желания – избавления от непонятной, но «тяжёлой скуки и тоски», переросло в общую непроходимую и массовую психологическую подавленность, почти фрустрацию. Ту самую, когда всё вокруг, уж извините, становится одинаковым г-ном. Именно всё, тотально – безо всяких обнадёживающих для власти исключений.

Следующей целью коммуникационного переворота стали областные общественно-политические газеты. В общем-то, негласно их главной функцией на протяжении всего предыдущего полувека было, если честно, регулярное информирование мелких и средних начальников, «партийных, советских и хозяйственных руководителей» о принципах и нюансах «политики партии». В советское и пост-советское время жизнь была устроена так, что любой, кто мог внятно и адекватно прочитанному пересказать увиденное им в книге или газете, почти гарантированно становился руководителем. Пусть и, может быть, иногда недостаточно крупным по его мнению. Поэтому и адресованы эти газеты были как раз совершенно конкретному классу - управленцев.

Это была понятная целевая аудитория – состоящая из людей, которым по долгу службы и интересам бизнеса обязательно нужно было «быть в курсе». Поскольку для этих нескольких десятков тысяч человек, составляющих реальный и традиционный политический класс нашей области, определяющей меткой идентификации были серьёзность и традиция, то и в этих газетах всё было традиционно и серьёзно. А самыми хитовыми материалами здесь были те, что оставляли богатую возможность правильно читать между строк.

При этом «Белгородские известия» адресовывались в своих сообщениях, как правило, управленцам действующим, «Смена» – управленцам молодёжной политики и культуры или молодым людям, только собирающимся управленцами стать. А «Белгородская правда», по большей части, управленцам бывшим – то есть пенсионерскому нашему несгибаемому активу.

Наши революционеры решили, что разговаривать с этими людьми на привычном им языке невыносимо скучно. И создали вместо этих проверенных газет, реально действующего и крепкого коммуникационного канала между властью и управленцами, как когда-то говорили, «на местах» (то есть в территориях и на предприятиях), некий издательский дом. С язвительнейшим названием одного из тамошних продуктов – «Он о нас». Это, если кто до сих пор не понял, прямой парафраз ещё одного старого анекдота: «А нас куда? –А на нас, Васильич, хрен положили!».

Ликвидировав устойчивый коммуникационный канал со слишком умными, да ещё и всегда себе на уме – иначе как управлять-то, местными менеджерами, приступили ко второй части марлезонского балета. В рамках спецоперации по «переформатированию» белгородской прессы, адресованной чётким целевым аудиториям, в прицеле оказались районные газеты. С их устойчивой целевой группой – взрослыми, семейными людьми из белгородских райцентров и белгородских сёл.

Как «прессовали» и как «кружили» «районки» в последние годы, уже не смогут рассказать даже они сами – редакторы и сотрудники этих изданий, попавших под тяжёлую руку коммуникационных революционеров. Потому что уже постарались забыть об этом, как о кошмаре, о страшном сне, из которого, как казалось ещё недавно, не было никакого выхода. Но выбраться пока всё-таки удалось.

Наверное, к подавляющему большинству из этих более чем двух десятков изданий можно найти массу профессиональных претензий. Однако их главное преимущество всегда объективно перевешивало их, исправимые, в общем-то, недостатки. Ведь эти газеты по факту были для жителей своих районов не только абсолютным монополистом, но единственным, по факту, надёжным, проверенным источником местной информации.
Показательно, что и в нулевых годах, и сейчас, наряду с губернатором, как раз районные газеты, согласно самым разным социологическим опросам, оставались единственными общественно-политическими институтами в наших краях, которым доверяло значительное число людей – свыше четверти жителей Белогорья.

Скажите, зачем было их уничтожать? Что, какой коммуникационный канал можно в реальности было создать взамен?

Пусть даже, как говорят, для какого-то взрослого белгородца районная газета числится «брехаловкой». Но он-то её читает – хотя бы для того, чтобы понять, что и зачем ему «брешуть».
Пусть для другого белгородца здесь, в таких газетах, интересны только объявления и некрологи. Но ведь только эта газета – единственный источник хотя бы и такой информации о местной жизни.
Пусть эти газеты и часто были, и всё ещё иногда остаются, и ангажированным «коллективным агитатором и коллективным пропагандистом». Но кто, кроме них, проявляет в наших краях, да и во всей необъятной Вселенной, публичный информационный интерес к человеку, белгородцу, живущему, скажем, в селе Камызино или на хуторе Большой Второй?
А ведь суммарный недельный тираж этих как будто бы «никому не нужных» изданий почти 200 тысяч экземпляров.
То есть в наших райцентрах и в наших белгородских (да простят читатели мне, ныне далекому от родного края, это «наши») сельских поселениях практически нет дома, в который бы регулярно не приходила тамошняя «районка».

Но вот какое дело: для коммуникационных революционеров, а значит, как это ни печально, и для белгородской власти, этих изданий как будто бы больше нет. Областная власть для одних из них – уже не учредитель, а для других вскоре перестанет таковым быть. Всей бюджетной финподдержки на эти условные двадцать пять газет ещё несколько миллионов, правда, осталось. Но в среднем на работу каждой из районных газет на целый год приходится денег в разы меньше, чем всего в месяц на содержание чиновников всё того же областного управления массовых коммуникаций.

При этом революционеры по факту приложили массу усилий, чтобы белгородские медиа-специалисты стали «продажными журналистами». Ведь за всё время местной перестройки системы коммуникаций, за пять последних лет средняя номинальная зарплата рядового работника «информационного фронта» не только не выросла, а уменьшилась. Номинальная! Стала меньше, чем в 2012-м году. Это, вероятно, единственная такая сфера деятельности в Белогорье, где зарплата уменьшилась не только в покупательной своей способности, но даже номинально.

Произошло это, понятно, и потому, что альтернативные легальные формы заработка исчезли. И по причине «прощания с бумагой», как говорил недавно в Белгороде Гришковец. Но, главное, по причине резкого снижения интереса белгородцев к местному информпродукту. Как раз из-за фактического и целенаправленного растворения реального и разноообразного информационного пространства. Этого рынка здесь просто больше нет. Нравиться одно и то же всем без разбору ведь просто не может.

Последними гвоздями революции, краткие и предвзятые, наверное, итоги которой я рискнул подводить из своего дальнего далека – в связи с как бы отставкой товарища Киреевой, стали крах эффективности местного телевещания, развал взаимодействия с общественниками и обречённые попытки заменить всё и вся интернетом. Боюсь, что букв я выдал и без того слишком много, поэтому ограничусь по этим поводам одним коротким вопросом-замечанием и одной небольшой финансовой математикой.

С чего наши революционеры взяли, что они, те, у которых не получилось создать нормальные (по их мнению) продукты там, где они являлись абсолютными монополистами – в районной, например, прессе, вдруг смогут оказаться реально конкурентоспособными там, где им придётся соревноваться практически со всем миром – в фантастически разнообразном спутниковом ТВ и в принципиально независимой сети интернет?!

Что же касается гражданского общества, то, по нашим, столичным подсчётам, за те несколько лет, что прошли после разрушения коммуникационными революционерами созданного в регионе в 2006-м по распоряжению В.В. Путина ресурсного центра поддержки общественных организаций и развития местного самоуправления, область не досчиталась порядка 50-70 миллионов рублей грантов, которые могли бы получить здешние общественные организации.
При том, что один из проектов 2011-го года, в прошлом году каким-то невероятным образом пробившийся на свет в регионе – фестиваль «Мир равных возможностей», обеспечил за счёт выделенных на его реализацию 2 миллионов рублей синергию общественных, муниципальных и государственных ресурсов почти в 40 раз большую.

То есть фактически речь идёт о том, что за равнодушие к гражданским проектам в последней пятилетке Белгородская область заплатила потерей 2-3 миллиардов рублей – от нереализованных общественных проектов. И, что ещё важнее, установлением режима ответного полнейшего равнодушия гражданских активистов ко власти.

Которой ни они, ни их проекты, ни их достижения в эту уходящую пятилетку оказались вдруг, вопреки простому здравому смыслу и простой финансовой математике, тотально неинтересны. Причём бесконечная маниловщина различных краудфандингов, то есть случайного шаринья в праздной толпе, вряд ли способна хоть кого-то из них реально вдохновить на реальные гражданские дела – то есть зависящие именно от твоих личных способностей, твоих талантов, твоих умений и благостности этого твоего дела.

Одним словом, результат – в ходе революции поменяли крепкий и большой шкаф на разваливающуюся на глазах табуретку – и закономерен, и полностью заслужен.

Как и кто будет выходить и выводить область из сотворённой самонадеянными «полубогами» коммуникационной катастрофы, я не знаю и не интересуюсь. Но уверен, что знающие и умные люди, которыми, вопреки всем вышеизложенным мной тенденциям, полна наша белая земля, найдутся. Хотя сделать им предстоит очень много – строить ведь придётся заново и с самого фундамента. То есть начиная со служб оперативного мониторинга, информационно-аналитического и исследовательского обеспечения. Затем создавая мобильные системы подготовки и переподготовки кадров и экспертного сопровождения проектов. Затем …

Впрочем, я, к счастью, от всей этой ненужной мне больше рутины реального созидания нового и важного дела далёк. Могу только пожелать этим неизвестным мне, но наверняка отважным людям не повторять ошибки (на мой взгляд, это всё-таки именно ошибки и просчёты небитых жизнью дилетантов) своих предшественников. То есть двигаться очень осторожно и поступательно, как можно объективнее стараясь оценивать достижения и просчёты каждого пройденного этапа. То есть быть скромнее – не рассчитывать, что в этом мире существуете только вы и только ваши неясные желания и страсти.

Андрей Фёдоров

 

Прочитано 340 раз