Пятница, 28 Апрель 2017 22:09

Владислав Шаповалов. МАГИЧЕСКИЙ РЕЗЕЦ (Воспоминания) Часть 1.

Автор  Владислав Шаповалов
Оцените материал
(0 голосов)

rn8JYnl4TMAВ судьбе писателя могут выпасть светлые дни творческого и духовного общения с людьми родственных искусств, людьми, которые не болеют зелёной завистью к чужому успеху, что я постоянно наблюдаю в среде пишущей братии — до исступления бешеную трясучку амбиций друг перед другом, а, наоборот, делят радость удач, пополняя друг друга. Такая форма творческих взаимоотношений, или, точнее, творческого взаимообогащения, может сложиться между писателем и художником, которые работают над одной книгой. Вообще, прозаик от прозаика, поэт от поэта, художник от художника взаимоотталкиваются, как одноимённые заряды. В данном случае писатель и художник — заряды разноимённые, они притягиваются. Я считаю, что у каждой книги есть три счастья. Или несчастья. Это — удача сочинителя, удача редактора и удача художника. Если три условия сходятся — выходит большое счастье книги, а по высоким меркам — событие в культурной жизни края, страны, мира.
Такое счастье общения с большим художником выпало в жизни и мне. Я работал со Станиславом Степановичем Косенковым несколько лет.
Работали мы над двумя моими книгами: «Вёсны детства» (1984) и «Медвяный звон» (1988). И как только Станислав взялся за дело, последовали телефонные звонки, характерные для чести белгородцев. Станислава настоятельно убеждали не иллюстрировать мои книги, о чём он не раз говорил мне. К счастью, сохранилась магнитофонная лента от 7 декабря 1988 года, на которую мне удалось записать его выступление перед школьниками.
«Когда Владислав Мефодьевич обратился ко мне, то, в общем-то, были звонки такие, очень даже нехорошие… Как обычно, поставить какую-то грань. Ну, мол, в общем, это не то, за что ты берёшься…»
Здесь речь идёт о втором издании поэмы в прозе «Медвяный звон» в московском издательстве «Детская литература».
Проиллюстрировать книгу «Вёсны детства», вышедшую к моему юбилею шестидесятилетия, Славе предложило Центрально-Чернозёмное книжное издательство Воронежа в 1985 году. До этого С.С. Косенкова я не знал, но слышал, что это один из лучших мастеров-иллюстраторов Белгорода.

II

Наконец-то в 1980 году, после долгих лет волокиты, меня на 55 году жизни всё же приняли в члены Союза писателей СССР. Встал вопрос о переходе на литературные хлеба — заветная мечта каждого пишущего, хотя уже тогда в ходу бытовала поговорка: поэзия и проза не кормят, а только поят, и то иногда.
Семья в ту пору жила в классной комнате при школе, курские коллеги решили перетянуть меня в область. Евгений Иванович Носов пошёл к первому секретарю обкома партии Гудкову Александру Фёдоровичу. Но тот отрезал: село надо укреплять интеллигенцией, а вы ослабляете. То есть почти пенсионерами. А мне оставалось до пенсии всего три года.
Впрочем, Евгений Иванович рассказал, что своим детям Гудков отвалил по шикарной квартире, обставил финской мебелью, будучи типичным «серым великаном». Не укреплял село своими детьми — молодёжью.
Ехал я однажды в Курск по трассе. Вдруг сирена: стать на обочину. Машина свернула, остановилась. Везли барина Гудкова. Впереди милицейская машина. Уже тогда гнильё началось там, с головы. Так что буржуи появились не при Ельцине, комбуров и совбуров пестовало политбюро ЦК КПСС ещё при советском времени.
Потом в Воронеже, на выездном заседании секретариата Союза писателей РСФСР, Евгений Иванович рассказал обо мне Сергею Владимировичу Михалкову, который уже знал меня по публикациям в «Пионере». Как детский писатель, Сергей Владимирович курировал тогда этот журнал.
— Пусть приедет, — коротко ответил Сергей Михалков.
И вот я в кабинете секретаря Союза писателей РСФСР. А нужно сказать, что память об этом человеке осталась самой благожелательной. Он очень многим писателям помогал.
— Пиши, –— сказал Сергей Владимирович.
Что писать — я растерялся, вернее, не знал, в какой форме надо изложить заявление.
— Иди к секретарю.
А секретарь тот был не профессиональным писателем, а профессиональным кэгэбистом для надзора. Узрев мою заминку, сам написал заявление. И поставил внизу полдюжины ипостасей С.В. Михалкова. Этого было достаточно, чтобы в Белгородском обкоме партии сразу удовлетворили мою просьбу.
А посоветовал переехать в Белгород мне опять же Евгений Иванович Носов: а чего, область новая, растущая, снабжение там лучше, нежели в Курске. В Белгород нас, директоров школ района, возили на экскурсию, где мы запасались колбасой. Впрочем, приглашал меня и Сумской обком партии, где сразу предоставляли четырёхкомнатную квартиру.
Сижу в селе Леоновка Большесолдатского района Курской области, жду ответа месяц, два… четыре… пять… Решил съездить. Принял меня третий секретарь обкома по идеологии Виталий Павлович Соболев доброжелательно.
— Как устроились?
Я ничего не понял?
— Вам не сообщили? — удивился он. — Уже больше трёх месяцев сохраняется бронь. Сейчас позвоню, почему он не сообщил.
Ответственный секретарь Белгородского отделения СП СССР оказался в больнице. Еду в обкомовскую больницу. Игорь Андреевич Чернухин сидел на кровати, ел из баночки мёд. Так и не отложил баночку во время разговора. О том, что выделили мне жильё, не сказал. Сидел с чайной ложечкой в руке. Уже тогда я понял, что он против моего переезда. С осадком на душе я вышел из больницы, глотнул свежего воздуха.
Теперь могу сказать, что на протяжении всей моей жизни в Белгороде до сего дня отношение руководства ко мне было благосклонным. Даже очень.

Ордер на квартиру следовало получать в горисполкоме. Председатель Белгородского горисполкома был тогда Савотченко Евгений Николаевич. Принял не сразу и не любезно. Для важности серовеликанства нужна пауза. И сразу речь пошла о том, что четырёхкомнатную квартиру предоставить он не может.
— Так у меня двое уже подросших разнополых детей.
Его упёртость поразила меня, или он хотел показать важность своей персоны. В общем: хочу — дам, хочу –– не дам. Вроде это его собственность. И я сослался на то, что писателю положена одна комната для кабинета, где он должен работать.
— Мало ли что кому положено! — отрезал он, брезгливо глянув на меня, как на какую-то малявку, с высоты своего служебного положения.
Много лет спустя он позвонил мне и попросился в журнал «Звонница», что и было исполнено («Звонница», 2004 год, №5).
За авторскими экземплярами журнала сам не пришёл. Неужто совесть? Жену прислал. Еврейку.

Как только большегрузная машина въехала во двор дома № 20 по улице Губкина в Белгороде, очень бдительный сосед из квартиры № 11 (служака КГБ) вызвал милицию. Книги носили мы в мешках — это, видимо, и вызвало у него подозрение.
Чёртовы прислужники. Просвистели страну…
Кстати, в этом доме живёт и поэт Виктор Иванович Белов.
По вызову соседа сразу прикатила милицейская машина. Они ко мне, а я им — тык в глаза билет члена Союза писателей СССР. Милиционеры отступили. Извинились и уехали.
Через месяца полтора нашу входную дверь вымазали испражнениями.
Отмачивали тряпкой, отмывали.
Так встретил меня Белгород.
Но что ж… местные нравы были удивительны, но к ним следовало привыкать. Нам не впервой. На фронте каждый момент — новая обстановка, и к ней надо было приспосабливаться. А к людской подлости — и подавно.
Надеюсь, провожать будут следующим образом.
«Сегодня не просто событие и чествование великого человека — сегодня чествование эпохи. У каждого народа, у каждой территории есть свои знаковые вещи и есть свои знаковые личности. Это как культурное событие, без которого, собственно говоря, территория, нация, народ не состоится. И нам, белгородцам, очень сильно повезло: у нас был выдающийся деятель, аграрий, Василий Яковлевич Горин. У нас есть выдающийся руководитель Евгений Степанович Савченко. У нас есть выдающийся человек — писатель Владислав Мефодьевич Шаповалов. Я уверен, каким бы видом деятельности он ни начал заниматься, он в любом случае стал бы значимым в этом виде деятельности, он в любом случае стал бы светочем, ориентиром, на который люди равнялись бы, за которым люди шли бы и идут и сегодня. Нам всем очень повезло, что мы имели и имеем счастье вместе с ним работать, жить и заниматься подрастающим поколением, заниматься молодёжью. Он учит на своём примере, на примере людей, которые прошли вместе с ним ту длинную жизнь, ту тяжёлую жизнь, которая у него за плечами». (Из выступления первого заместителя губернатора Валерия Александровича Сергачёва на мероприятии в Большом зале администрации области по случаю девяностолетия В.М. Шаповалова)

Гораздо больше я встретил здесь других людей. О некоторых из них я рассказываю в этой книге.
В первые же недели после переезда я слёг, и удивили меня белгородцы, прямо бросили в шок тем, что посетили больного на дому совсем незнакомые люди. Они принесли не яблоки там, как обычно, или конфеты, а баян, гитару и балалайку.
— У нас любительский ансамбль.
С каким подъёмом исполняли они русские и украинские народные песни!
С постели я поднялся после концерта, при них. Вспомнились мне военные годы, когда вот так приходили в госпитали с концертами даже школьники.

(Продолжение следует)

 

Прочитано 304 раз